Город мечтающих книг, Вальтер Моэрс

Город мечтающих книг. Вальтер Моэрс. Пер.: Комаринец А. А. Изд.: Эксмо, 2017. Серия: книга-фантазия. 463 стр.

Прочитала Город Мечтающих книг с большим удовольствием. Мне понравился стиль, фантазия и житейская мудрота автора. Технически книга ладно скроена и ловко сшита, соблюден тонкий баланс между болтовней и действием, и – самое главное – тема: приключения в мире книг!!

Жанр

В который раз убеждаюсь, что, принимаясь за новую книгу, следует прежде всего определиться с ее жанром, чтобы тут же, не отходя от кассы, решить для себя – что ты от нее можешь и вправе ждать, а чего в ней по определению нет и не будет.

Город, как написано даже на обложке – «книга-фантазия». И ближе всего он к литературной сказке (см., например, цикл Приключения Жихаря Мих.Успенского, особенно Там, где нас нет и Время оно). И большой ошибкой будет мерять Город мерками фэнтези. Литературная сказка — это жанр специфический, в наши времена довольно редкий, требующий от автора тонну смелости и толику настоящего, незамутненного безумия. В отличие от фантастики и фэнтези, где условность («фантастическое допущение») хоть как-то дозирована, сказка — это мир полностью условный, с корнями вырванный из реальности. Сказка не объясняет, не анализирует, не убеждает и не аргументирует, она предлагает в нее просто сходу ПОВЕРИТЬ. У фэнтези может быть все плохо с законами физики, но, в отличие от сказки, оно сохраняет здравый смысл и логику. Читая же сказку, мы должны отринуть не только весь свой жизненный опыт и законы природы, но и причинно-следственные связи. Нужно быть готовым поверить в заведомую чушь и твердо знать, что любая представленная автором вещь, персонаж или образ значат больше самих себя, каждая вещь, существо или фраза имеет второе дно — символ, метафору, аллегорию, аналогию, гиперболу, гротеск, оксюморон, цитату, отсылку, аллюзию…

Однако, нельзя сказать, что Город мечтающих книг — 100% сказка. Автор то и дело сбивается и разбавляет ее фэнтезёй, оперируя накопившимися к настоящему моменту штампами жанра.

  1. Место действия – Замония, мир, в котором уживается множество разных разумных видов (и людей меньшинство) и каждый вид специализируется только на одном виде деятельности и наделен лишь несколькими отличительными чертами; улавливается слабая связь с историей и географией Земли в названиях стран и народов (нибелунги из далекой туманной страны на краю моря, создатели волшебной музыки = немцы);
  2. в прошлом имела место Великая Катастрофа;
  3. главный город — с мультивидовым населением + красочные описания оного;
  4. четкое разделение на хороших и плохих, борьба бобра с ослом в полный рост (однако, у Моэрса зло воплощается не только в конкретном властелине зла, но есть зло более абстрактное – жадность, коррупция, жестокость и т.п.);
  5. супер-пупер-мега-элитные-колоритные наемные-убийцы-злодеи;
  6. супер-пупер-мега-элитные-колоритные хорошие парни, все из себя такие профессионалы-гении-умельцы;
  7. магия (хотя магии и колдунов в полном смысле этого слова у Моэрса нет, магия у него скорее как древнее научное знание, такое древнее и такое научное, что никто не понимает, как оно работает и потому все считают его магией);
  8. неопределенно-средневековая реальность, где еще есть гильдии, юзается холодное оружие, но уже изобрели печатный станок и часовые механизмы;
  9. роман-странствие для ради обретения легендарного сокровища;
  10. главный герой-попаданец-недотепа, которому сказочно везет и которого сказочно везут вновьобретенные друзья и т.п. и т.д.

Над частью шаблонов автор откровенно издевается, а часть — добросовестно использует (в стиле «читатель ждет уж рифмы «розы», так на, возьми ее скорей!»).

В результате такого вот синтеза жанров Город как бы существует одновременно в двух измерениях – фэнтезийном и сказочном. С одной стороны, довести градус до истинно сказочного и придумать какой-то совсем другой мир автору таки не удалось. Слишком многие имена (авторы и названия книг), сюжеты, мотивы и просто детали слишком узнаваемы и могут быть причислены к заимствованиям и цитатам из_нашего_мира. Слишком часто по ходу чтения включается ассоциативный ряд и культурная память, и оба двое начинают мешать воспринимать внутрикнижную реальность как серьезно сказочную. С другой стороны, количество и упитанность цитат/отсылок не дотягивает до черты, за которой текст превращается в центон, постмодернистскую игру автора с вусмерть обчитанным читателем (опять помянем Жихаря Мих. Успенского). В результате не получается ни настоящей реальности (хоть и альтернативной), ни умозрительной «игры в бисер». Эту жанровую неопределенность можно считать как достоинством, так и провалом Моэрса-автора.

Есть еще и третье измерение Города – воспоминания. Повествование идет от лица главного героя, текст по сути представляет собой мемуары Хильдегунста Мифореза, его историю о том, как он стал великим писателем. Отсюда следует, что стиль полностью подчинен личности рассказчика, а Мифорез – личность харАктерная, и может случиться так, что не всем читателям он придется по нраву.

Книга о книгах

Точнее, Город — это литературный кроссовер, книга, в которой другие книги, авторы книг, книжные герои выступают как полноценные действующие персонажи, и часть повествования представляет собой выдержки из (не)существующих книг или их пересказ.

Из похожего навскидку можно вспомнить цикл Джаспера Ффорде Книгомирье (Отдел сказочных преступлений) и Имя Розы Умберто Эко. Алису в стане чудес Кэррола и Чернильное сердце Корнелии Функе. Ну и Мастера и Маргариту Булгакова, куда ж без него.

Библиофилия здесь сочится из каждой строчки. Автор и его герои обожают Ее Величество Книгу в обеих ее ипостасях – и как физический объект, и как пищу духовную. Город расскажет о книгах все – как они пишутся, как они читаются, как они издаются и продаются. Тут есть и рефлексия по поводу чтения/восприятия текстов, размышления о законах литературы, о жанрах и стилях, о предназначении писателя и роли читателя, о балансе между техническими навыками и божьей искрой (в Замонии это называется Орм), о том, как становятся знаменитыми и почему остаются безвестными. Город покажет критиков, издателей, букинистов, литературных агентов, амбициозных начинающих писателей, гениев и бездарностей, коллекционеров, сектантов, фанатов, хейтеров, косплееров.

Литературоведщина

Вообще создается впечатление, что автор очень хорошо подготовился как автор =0) Посему руки так и чешутся покопаться у Моэрса в кишочках и посмотреть, как у него тут все устроено?

С точки зрения писательской техники текст очень грамотно выстроен. Город логично и удобно разбит на главы, объем которых правильно уравновешен и каждая заканчивается мини-кульминацией либо, как и положено, «на самом интересном месте». Присутствуют длинноты – слишком затянутые описания или размышления главного героя (он же – рассказчик, о нем отдельно поговорим), но они полностью вписываются в стиль нарратора (=рассказчика, от чьего лица идет повествование) и соответствуют его характеру.

«Оживление метафоры» — один из излюбленных приемов автора, его главный источник вдохновения для придумывания сказочных существ и новых коллизий (оказий?). Все околокнижные метафоры сколько их ни есть – Моэрсом задействованы и воплощены в реальность с жутким (местами) натурализмом («глотать книги», «книжный червь», читать = беседовать с автором, «черпать вдохновение»). Словотворчеством автор занимается с огоньком, язык у него витиеватый и текст хитровыдуманный, но, к счастью, не настолько, чтобы, читая, в нем вязнуть. Подвиг переводчика достоин восхищения, он проделал огромную работу!!!

Большой простор для игры с жанровыми и литературными шаблонами автору дает уже сама тема книги – писательское ремесло и творчество. В Замонии царит литературный детерминизм: литературная реальность буквально накладывается реальную действительность. Жители Города живут и думают для того, чтобы написать о том, как они живут и что думают. Или чтобы прочитать о том, как живут и что думают другие. Каждое событие, мысль, переживание, опыт – воспринимаются как топливо для творческой кочегарки, все происходящее вокруг и внутри головы индивида можно и должно облечь в слова и литературную форму. И наоборот – каждый жест, слово и действие есть сознательное подражание героям или авторам прочитанных книг. Герои мыслят категориями литературных приемов, свою жизнь воспринимают как фабулу романа, которую сами же закручивают в сюжетную кривую. Моэрс, гиперболизируя одержимость замонийцев литературой, иронизирует над слишком серьезным к ней, литературе, отношением, и, одновременно, сам ни на шаг не отходит от литературных законов и канонов. Создается стойкое впечатление, что автор прочитал много фантастических и приключенческих романов, понял «как это работает», и сам написал такой же. Не хуже, и во многом даже лучше.

Самый сильный и самый важный для фантастического жанра прием — остранение – Моэрс применяет в классической дистиллированной форме: рассказ ведется о лица «попаданца», (пришельца, неофита, чужака). Благодаря такому «взгляду со стороны» автору очень легко описывать мир и происходящее вокруг, как только что увиденное/узнанное. Это самый быстрый способ заставить читателя отождествить себя с героем и погрузить его в книжную реальность.

Главгерой, Мифорез, странствует и приключается в Городе Мечтающих Книг (в основном в подземельях под ним), а по пути что видит то и поет. При этом его описания окружающего в голове читателя визуализиуются на раз (чему помогают душевные, хоть и страшноватые черно-белые иллюстрации самого автора). Образность языка, баланс между описаниями и действием на том уровне, когда текст может запросто превратиться в сценарий отличного полнометражного мультфильма или просто фильма с умопомрачительными спецэффектами. Тим Бёртон сделал бы из Города конфетку, о да!

Итак, герой путешествует, и его Путешествие происходит, как водится, не только в пространстве обычном, но и в пространстве духа. Символизм и архетипичность – две ноги, на которых держится история, рассказанная Хильдегунстом Мифорезом. Костяк истории – «чтобы найти себя, сначала потеряйся», «чтобы вознестись – низвергнись», «в борьбе обретешь ты право свое»  и т.п. душеспасительные вещи. Следование традициям не делает историю Моэрса хуже, хотя от этого она становится довольно-таки предсказуемой.

Автор знает, что такое регистры речи и не забывает между ними переключаться. Тут тебе лирическое отступление и сентиментальное сюсюканье, здесь – сухой информативный кусок, там – мудрствования и философствования, взгляд с птичьего полета на прожитую жизнь. При этом у автора исключительно богатый арсенал форм: цитаты, стихи, письма, флешбеки, описания и экшн, размышления, поток сознания…

Как только повествование становится излишне описательным и чересчур монотонным (автор обожает созданным им мир и готов описывать его вечно!), как ту же – хлоп! – в текст вклинивается диалог, новый персонаж или сюжет делает петлю. К слову сказать, обманывать ожидания читателя Моэрс тоже умеет. Как и нагнетать интригу постоянными «но я тогда не знал, что…».

Мир

Основной прием для создания сказочной реальности, конечно, гипербола — преувеличение всего и вся до сказочного абсурда.

Замония – континент, где живет огромное количество разумных видов существ, в равной степени помешанных на литературе. Мекка читателей и писателей – Город Мечтающих Книг — экономический пуп земли и культурный центр мира. Быт, нравы, история описаны автором емко и красочно, информации ровно столько, чтобы читатель все себе вообразил и крепко проникся содержимым Замонии. У каждого народа Замонии свой специфический культур-мультур, идиоматические выражения, привычки и философия. Здесь автор не поскупился и, видимо, потратил немало времени на конструирование своей сказочной (не)реальности. Каждая деталька любовно подогнана одна к другой; звуки, запахи, ощущения создают полную иллюзию присутствия.

Несмотря на детальную проработанность, в целом мир у Моэрса именно сказочный, ибо в отличие от просто фэнтези/фантастики, сказочная реальность — это когда целый город Драконгор (родина главгероя) населен исключительно графоманами разной степени успешности, все свое время они посвящают литературе и при этом непонятно, чем они кормятся, кем управляются и как вообще существуют и не вымерли от близкородственного скрещивания, т.к. популяция драконгорцев небольшая и единственная в своем роде.

Город Мечтающих книг, естественно, описан наиболее подробно, в частности, его экономике уделяется куда бОльшее внимание, чем драконгорской. Хотя по сути Город является таким же монопрофильным, как Драконгор, с той лишь разницей, что в Драконгоре только сочиняют, а в Городе – пишут, издают и продают. Отдельная мякотка – описанные тонкости книжного бизнеса, которые, несмотря на сказочный флер, весьма близко к тексту отражают нашу печальную реальность. Все как у людей: сначала конкуренция, потом лобби крупных книготорговцев и издателей в городском правлении, потом поглощение за поглощением, и заканчивается монополией, которая, кстати, и автором и героями воспринимается как однозначное зло. В этой связи примечательна встреча героя с литературным агентом (в прямом смысле слова свиньей) и последующие размышления о том, что таланты для книжного рынка не нужны, а нужны посредственности, и далее по тексту – как в издательском деле все непросто и совершенно бездуховно. Борьба за власть и подковерные интриги хоть и описаны вскользь, дают пищу для размышлений о самом авторе и мире, в котором он живет. Местами описания сказочного капитализма крепко так попахивают сатирой, но Моэрс бдителен и умеет вовремя сдержаться.

А еще по ходу чтения в Городе можно почерпнуть кучу идей для околокнижных стартапов =0)

Герои

Их немного, строго говоря, всего десяток. Главный герой, он же «автор» Города – Мифорез, дракон (или динозавр? переводчик и/или автор постоянно путается), но с чисто человеческой психологией. Так как книга = мемуары Мифореза, в ней полностью отражен весь спектр живых эмоций, переживаний, воспоминаний, ассоциаций. Героя мучают сомнения и комплексы, он еще слишком молод и только-только начинает самостоятельную жизнь и ищет себя в большом мире.

Есть главный злодей и его вольные/невольные приспешники. Есть жертва, он же мститель. Есть помощники у главгероя. Характеры прописаны на ять, у всех своя биография и понятная мотивация, каждый вызывает живой отклик в душе.

Единственный минус – экстраординарность главных персонажей. Слишком отдает фэнтазёй и мартистьюшностью (оно же брюсовсемогущество).


Итоги

Что мы имеем в сухом остатке? Отлично проработанную историю с крепким сюжетом и яркими персонажами. Детализированный, будто раскрашенный вручную, и населенный множеством существ мир. Тщательно выделанный текст на заданную тему.

Кому не читать

Все любители классической фэнтези типа Властелина колец или Гаррипоттера — могут смело идти мимо. Все не-любители фэнтези – обходят Город по широкой дуге. Не читать тем, кто не любит размышления о природе творчества и писательском ремесле. Тем, кто не переваривает символы, иносказания и притчи.

Кому читать

Всем, кому нравятся книги о книгах =0) Библиофилам, библиоманам, немножко филологам, творческим личностям, начинающим авторам. Всем тем, кто хочет насладиться текстом, изготовленным по лучшим рецептам художественной литературы.

Крайне рекомендуется поклонникам абсурдистской литературы, сказок и мифов.

На одну полку с

Трилогия «Приключения Жихаря», Михаил Успенский: 1. Там, где нас нет; 2. Время оно.

Цикл «Книгомирье» («Отдел сказочных преступлений» и «Четверг Нонетот»), Джаспер Ффорде: 0. Тайна выеденного яйца, или Смерть Шалтая»; 1. Дело Джен, или Эйра немилосердия; 2. Беги, Четверг, беги, или Жесткий переплет; 3. Кладезь Погибших Сюжетов, или Марш генератов.

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Авторское право © 2020 Книжный блог Blackbird
top